Изложение с борисом житковым я познакомился в детстве

Презентация по подготовке к ОГЭ

изложение с борисом житковым я познакомился в детстве

Вот полная версия семейной истории в изложении Корнея Чуковского, Житковым: «С Борисом Житковым я познакомился в детстве. С Борисом Житковым я познакомился в детстве, то есть еще в Я принадлежал к той ватаге мальчишек, которая бурлила на задних. Документ - С Борисом Житковым я познакомился в детстве. пересказу текста, написанию изложения с элементами сочинения, высказыванию своего.

Так закончилась моя детская дружба с Борисом Житковым. Конечно, я был кругом виноват, и все же кара, наложенная им на меня, была, как мне кажется, слишком суровой. Но такой уж был у Житкова характер: Я понимал его гнев: Это многому научило меня, а я очень признателен ему за урок.

V Не то, чтобы наши отношения совсем прекратились, но из неразлучных и закадычных приятелей мы на долгое время стали отдаленными знакомыми — и. Изредка он приходил к моей маме, приносил ей какие-то свертки, которые она прятала в погребе; под флигелем, где мы тогда жили, прямо под нашей квартирой, был погреб, и там в — годах Житков, как он сообщил мне потом, прятал агитационные листки и воззвания, отпечатанные им на тех же гектографах.

Понемногу мы начали снова сближаться. Помню морскую прогулку на яхте вместе с ним и Сергеем Уточкиным, будущим летчиком, легендарно бесстрашным, которого мы оба любили.

Помню бежавшего из Сибири украинца-подпольщика, которого Житков на две ночи приютил у. Наша детская ссора понемногу забылась, но дороги наши вскоре разошлись.

Я уехал в Лондон, потом в Петербург, стал литератором, обзавелся семьей — и был очень обрадован, когда ко мне на Кирочную в году, поздней осенью, то есть более чем через тридцать лет.

Но какой был у. Желтые, впалые щеки, обвислая, истрепанная, худая одежда, и в глазах безмерная усталость. Теперь, через столько лет, я уже не в силах отчетливо вспомнить, что произошло с ним в то время. Кажется, его обокрали и в числе прочих вещей похитили те документы, какие были необходимы ему для поступления на службу. Кроме того, он издавна был изнурительно болен и, кажется, пролежал чуть не месяц в больнице.

изложение с борисом житковым я познакомился в детстве

Во всяком случае, нужда у него была крайняя: Он пробыл у меня целый день. К вечеру его мрачность мало-помалу рассеялась, он разговорился с моими детьми и, усевшись среди них на диване, стал рассказывать им о разных морских приключениях. Они слушали его очарованные и, когда он заканчивал один свой рассказ, деспотически кричали: Но я видел, как увлечены его рассказами дети, и когда он собрался уходить, я сказал: Попробуй опиши приключения, о которых ты сейчас говорил, и, право, выйдет неплохая книжка!

Он отозвался как-то вяло, словно стараясь замять разговор, но я продолжал настаивать и при этом сказал: Через несколько дней, гораздо раньше, чем я ожидал, он принес мне школьную тетрадку, куда убористым почерком была вписана какая-то морская новелла — кажется, одна из тех, какие он рассказывал детям.

Радость моя была безгранична: Но этому способствовал К. Чуковский, мой детский приятель, к которому у меня сохранилось чувство, несмотря на многие годы и непогоды Конечно, своей радостью я не мог не поделиться с С. Маршаком, который встретил Житкова как долгожданного друга. Не прошло и года — имя Житкова стало привычным для всей детской читательской массы, и уже нельзя было сомневаться, что именно литературное творчество есть его кровная, природная, основная профессия.

Но здесь начинается тот период биографии Житкова, который памятен не мне одному. Об этом периоде гораздо подробнее скажут. Я же считал своим долгом рассказать главным образом про детские годы писателя, годы, которые мало кто помнит, так как из нас, его сверстников, почти все уже вымерли. А между тем, не зная его детства, невозможно понять, почему его книги сохраняют свое обаяние для каждого нового поколения советских детей. Главная причина, повторяю, заключается в том, что по всему своему душевному складу Житков уже тогда, в то далекое время, больше полувека назад явил собою, так сказать, прообраз типичного советского ребенка.

Теперь таких ребят миллионы, а тогда он был редкостью, невиданным чудом. С десятилетнего возраста он испытывал, например, непреодолимое влечение к механике, технике, в то время как тогдашние дети были в огромном своем большинстве страшно далеки от. Да и какой же техникой могли бы мы соблазниться тогда?

Еще не было ни автомобилей, ни телефонов, ни трамваев, ни самолетов, ни мотоциклов, ни радио, не говоря уже о телевизорах или кино. Выйдешь на пыльную, пустынную булыжную улицу и видишь медлительных, усталых волов, которые, еле перебирая ногами, тащат за собой биндюги.

Это был наш главный транспорт — неповоротливые телеги да еще конка, запряженная клячами. А Житков именно в такое время и в такой обстановке сделал технику центром своих интересов, и уже этим одним его детство перекликается с детством современных ребят.

изложение с борисом житковым я познакомился в детстве

Физкультуры, без которой нынче прямо-таки немыслимо детство, тоже не было тогда и в зародыше. Даже слова такого не знали. Пристраститься в то время, к спорту, к гребле, к плаванию, к дальним походам — значило опередить свою эпоху.

Потому-то он, пожилой человек, оказался в такой гармонии с новой эпохой строительства, технических дерзаний и опытов. Все его детство словно нарочно было налажено так, чтобы полвека спустя он сделался близким товарищем, другом и сверстником нынешнего поколения детей.

Горький I Горького я впервые увидел в Петрограде зимою девятьсот пятнадцатого года. Спускаясь по лестнице к выходу в одном из громадных домов, я засмотрелся на играющих в вестибюле детей. В это время в парадную с улицы легкой и властной походкой вошел насупленный мужчина в серой шапке. Лицо у него было сердитое и даже как будто злое. Длинные усы его обледенели на улице был сильный морози от этого он казался еще более сердитым.

В руке у него был тяжелый портфель огромных, невиданных мною размеров.

Корней Чуковский. Воспоминания о писателях

Они расшалились, не шли. Человек глянул на них и сказал, не замедляя шагов: Даже кит Ночью спит! В эту секунду вся его угрюмость пропала, и я увидел горячую синеву его глаз. Взглянув на меня, он опять насупился и мрачно зашагал по ступеням. Позже, когда я познакомился с ним, я заметил, что у него на лице чаще всего бывают эти два выражения.

Одно — хмурое, тоскливо-враждебное. В такие минуты казалось, что на этом лице невозможна улыбка, что там и нет такого материала, из которого делаются улыбки. И другое выражение, всегда внезапное, всегда неожиданное: То есть та самая улыбка, которая за секунду до этого казалась немыслимой. Я долго не мог привыкнуть к этим внезапным чередованиям любви и враждебности. Помню, в или году я слушал в Аничковом дворце его лекцию о Льве Толстом.

Осудительно и жестко говорил он об ошибках Толстого, и чувствовалось, что он никогда не уступит Толстому ни вершка своей горьковской правды. И голос у него был недобрый, глухой, и лицо тоскливо-неприязненное. А когда он дошел до упоминания о смерти Толстого, оказалось, что он не может произнести этих двух слов: Так огромна была нежность к Толстому, охватившая его в ту минуту.

Слушатели — несколько сот человек — сочувственно и понимающе молчали. А он так и не выговорил этих слов: Я бросился к нему и увидел, что он стоит у окна и, теребя папироску, сиротливо плачет о Льве Николаевиче.

  • Презентация по подготовке к ОГЭ
  • Презентация о Корнее Чуковском

Через минуту он вернулся на кафедру и хмуро продолжал свое чтение. Впоследствии я заметил, что внезапные приливы влюбленности бывают у Горького чаще всего, когда говорит он о детях, о русском народе, о замечательных людях и книгах. Перебирая книги в своем кабинете на Кронверкском проспекте в Ленинградеон каким-то особенным, почтительным и ласкающим жестом брал с полок то ту, то другую книгу и говорил о ней певуче и страстно, гладя ее, как живую: К нам, сочинителям книг, он относился с почти невероятным, легендарным участием, готов был сотрудничать с каждым из нас, делать за нас черную работу, отдавать нам десятки часов своего рабочего времени, и если писание наше не клеилось, мы знали: Лично я пользовался его помощью множество раз, эксплуатируя, как и другие писатели, его кровную заинтересованность в повышении качества нашей литературы.

В последний раз я обратился к нему за помощью в год его смерти и даже не удивился, когда через несколько дней получил от него большое письмо, где он предлагает мне и советы, и помощь, и деньги. Дело шло об одной моей книге, которую я сочинил еще в двадцатых годах. Книга так и не увидела света — фантастическая повесть о том, как люди в СССР научились управлять погодой. По прошествии многих лет я затеял написать ее по-новому.

И я обратился за советом к Алексею Максимовичу. Он тотчас же прислал мне такое письмо: Малышам эта тема не будет понятна Вон, капитан Гернет предлагает уничтожить Гренландский ледяной лишай и возвратить Сибирь с Канадой в миоценовый период, а еще некто затевает утилизировать вращение земли вокруг ее оси, а третий ищет родоначальницу растительной и живой клетки. И я думаю, что вы осуществите. Как надо ставить дело практически и чем я могу быть полезен вам?

Мог бы достать вам денег в каком угодно размере для спокойной, непрерывной работы год, два. Указать вам метеорологов — не могу, никого не знаю. Сия последняя будет вам великой помощницей. Больной, перегруженный непосильным трудом, он тратит свое время, которого у него осталось так мало, на внимательную разработку задуманного мною сюжета, па подыскание для меня материалов. Это письмо не исключение, а правило. Такова была ежедневная практика Горького, Мы, писатели, большие и маленькие, успели за долгие годы привыкнуть к тому, что вот есть в нашей стране человек, который каждую нашу строку принимает к сердцу, как свое личное.

У него была веселая манера — дарить писателям книги. Чуть узнает, что вы работаете над какой-нибудь темой, принесет вам на ближайшее заседание в огромном портфеле из своей библиотеки те книги, которые могут пригодиться для вашей работы, и, не говоря ни слова, мимоходом положит перед вами на стол. Акиму Волынскому постоянно приносил какие-то итальянские книги, и было похоже, что он, мастер, раздает подмастерьям рубанки и стамески для работы.

Высшая была у него похвала о каком-нибудь писателе — работник. Самое это слово он произносил веско и радостно, словно поднимал какую-то приятную тяжесть: В первые годы революции мы, петроградские писатели, встречались с ним особенно. Он взвалил на себя все наши нужды, и когда у пас рождался ребенок, он выхлопатывал для новорожденного соску; когда мы заболевали тифом, он хлопотал, чтобы нас поместили в больницу; когда мы выражали желание ехать на дачу, он писал в разные учреждения письма, чтобы нам предоставили Сестрорецкий курорт.

Я думаю, если бы во всех учреждениях собрать все письма, в которых Горький ходатайствовал в ту пору о русских писателях, получилось бы по крайней мере, томов шесть его прозы, потому что он тогда не писал ни романов, ни повестей, ни рассказов, а только эти бесконечные письма. Помню, посетила его одна поэтесса, и когда она ушла, он сказал: Нет ни дров, ни света, ни хлеба, а они как ни в чем не бывало — извольте! Оказывается, поэтесса на днях родила, и ей необходимо молоко.

Однажды я сказал ему, что ему причитается на Мурманской железной дороге паек — гонорар за лекцию, прочитанную в тамошнем клубе. Он спросил, нельзя ли, чтобы этот паек получила вместо него одна переводчица, очень тогда голодавшая. Его захватила широкая мысль: Для этого Горький создал большую коллегию из писателей и ученых-словесников, которые должны были поставить на рельсы многосложное издательское дело, по программе, специально приспособленной для советских читателей.

Словесность чуть не каждой страны имела в этой коллегии своих представителей. Индийцы были представлены академиком Ольденбургом. Арабы — академиком Крачковским. Китайцы — академиком Алексеевым. Монголы — академиком Владимировым Александр Блок вместе с двумя профессорами-германистами ведал германскую словесность. Акиму Волынскому была вверена словесность итальянская.

Директором издательства был Александр Николаевич Тихонов Серебровмноголетний сотрудник Горького и близкий ему человек. В течение нескольких лет мы вели эту работу под председательством Горького, и тут впервые для меня обнаружились такие его черты, о которых я и не подозревал до тех пор. Раньше всего оказалось, что он первоклассный знаток иностранной словесности. О ком бы ни заговорили при нем — о Готорне, Вордсворе, Шамиссо или Людвиге Тике,— он говорил о их писаниях так, словно изучал их всю жизнь, хотя часто произносил их имена на нижегородский манер.

Назовут, например, при нем какого-нибудь мелкого француза, о котором никто никогда не слыхал, мы молчим и конфузимся, а Горький говорит деловито: Второй неожиданной чертой его личности оказалось его безжалостное, я бы сказал— свирепое отношение к. Многие со стороны полагали, что он у нас лишь номинальный председатель, а между тем он был чернорабочий, не брезговавший самым невзрачным и нудным трудом. С удивлением разглядывали мы эти рукописи, Иногда в них сотни страниц, требующие многодневной работы.

Все плохое аккуратно вычеркнуто синим карандашом, и над каждой неудачной строкой лепятся старательные, отрывистые и четкие буквы, которые так характерны для почерка Горького.

И в каждую такую рукопись вложена написанная его рукою рецензия—результат столь же большого труда.

Чуковский К.И. Борис Житков - Русофил - Русская филология | Образовательный ресурс

Иногда, чтобы выбрать для маленького томика семь или восемь наиболее подходящих рассказов какого-нибудь иностранного автора, он прочитывал вдесятеро больше, чуть не все собрание его сочинений. И еще поразила меня в его тогдашней работе ее как это ни странно! Он делал работу как бы шутя и играя.

изложение с борисом житковым я познакомился в детстве

Когда мы, писатели и профессора, собрались впервые по его приглашению за общим столом, мы конфузились и чувствовали себя словно связанные.

И он вначале тоже все больше молчал. Профессора были помпезны и чопорны, а писатели мрачны и как будто обижены.

Прочтите текст и выполните задания A1-A7; B1-B9

Но вот однажды, после нескольких предварительных встреч, среди заседания, которое шло напряженно и туго, он вдруг засмеялся и сказал виновато: Удивительно это у Федора вышло. Шутка Горького рассмешила и сблизила. Мы заговорили между собой по-другому. Горький ввел эту дружественную шутливость в систему наших совместных работ. Впоследствии, когда мы сблизились с ним более тесно, у нас установился обычай: Начинал конфузливо, в усы, обращаясь к одному из нас, чаще всего к академику Ольденбургу или к профессору Батюшкову, но потом оживлялся и рассказывал с большим одушевлением.

Помню, Александр Блок любил эти рассказы и всегда вспоминал их, когда мы вместе возвращались домой. Одни из горьковских рассказов мне тогда же удалось записать слово в слово. Рассказывал Горький очень медленно, с паузами, повторяя последнее слово каждой фразы по нескольку раз, так что записывать за ним было легко.

Презентация "Корней Чуковский"; начальные классы

Слой сельдей так густ, что поставь весло — стоит. Верхние слои не в воде, а в воздухе — уже сонные, удивительно красивое зрелище. Есть такие озорники, что ныряют вглубь, под этот остров, но потом не вынырнут,— все равно как под лед нырнули: Как-то в Нижнем зацепился ногою за канат — на дне оказался якорь, — и не мог освободить ногу. Так и остался бы на дне, если бы не увидел извозчик, который ехал тогда по откосу.

Извозчик увидел, что вот человек нырнул и не вынырнул, и кинулся к берегу. Ну, конечно, я без чувств был, и вот тогда я узнал, что такое, когда в чувство приводят. У меня и так кожа с ноги была содрана, как чулок за якорь зацепилсяа потом, как приводили в чувство, катали меня по камням, по доскам, —занозили, исцарапали все тело, я очнулся, глянул, думаю: А другой раз нас оторвало и унесло в Каспийское море Ну, бабы вели себя храбро, а мужчины сплоховали Двое с ума сошли Нас носило по волнам шестьдесят два часа Ну, и бабы же там, на рыбных промыслах!

Например, вот этакий стол, вдвое длиннее нашего, они стоят рядом, и вот попадает к ним трехпудовая рыбина и так из рук в руки катится, ни минуты не задерживается, — вырежут молоки Они еще при Екатерине этим занимались.

В другой раз он начал подробно рассказывать, как он из озорства перебегал перед самым паровозом по рельсам. Научил его этому Ваня или Федя Стрельцов, вихрастый мальчишка, товарищ, Стрельцов делал это тысячу раз, и вот Горький позавидовал ему Но тут Горького вызвали по спешному делу, мы так и не узнали, как прошла эта забава.

Его вообще постоянно вызывали тогда по всяким оказиям, не давали кончить ни разговора, ни дела, но это не мешало. Он вставал легко и эластично, уходил, входил и опять уходил, все его движения были точны и четки, как у матроса на палубе, и, сделав что надо, он без труда принимался за прерванное.

Однажды у того же камина он рассказывал нам весь вечер о Чехове; к сожалению, из этих рассказов мне удалось записать лишь. Чехов его не любил.

А пить ему не дают. В море вода тоже соленая. Вот он и плывет к реке, чтобы напиться пресной воды. Чуть он заберется в реку, люди делают в реке запруду, чтобы не было ему ходу назад, — и кит пойман Таков был на первых порах дружественный, простой и веселый стиль нашей совместной работы. Эта веселость, конечно, немало способствовала ее плодотворности. Работа была не из легких: Нужно было выработать лабораторным путем точные критерии для этой оценки.

Именно оттого, что руководство Алексея Максимовича носило такой дружеский и непринужденный характер, оно неизменно вело к повышению качества наших трудов. Многие были рады просидеть за работой всю ночь, лишь бы Горький на ближайшем заседании взглянул на них благодарно и весело. И он вытянул руки вбок, как древний египтянин. Блок понимающе кивнул головой. Как-то пришла ко мне одна провокаторша, каялась, плакала, слезы текли даже из ушей, а сегодня встречаю ее в одном учреждении — и как ни в чем не бывало: Я обещал выяснить, похлопотать, а она спрашивает: Вот один из этих бесценных автографов: Темно, небо в тучах, на реке стоят огромные баржи.

Между берегом и бортом одной из -них в черной воде кто-то плещется. Влез я в воду, достиг утопающего, взял его за волосы и выволок на землю. А он меня — за шиворот. Где же я тонул, ежели всего по плечи в воде стоял да еще за канат держался?

Принято делить время на прошедшее, настоящее и будущее. Благодаря памяти прошедшее входит в настоящее, а будущее как бы предугадывается настоящим, соединенным с прошедшим. Память- преодоление времени, смерти. В этом величайшее нравственное значение памяти. Безответственность рождается отсутствием сознания того, что ничего не происходит бесследно.

Человек, совершающий недобрый поступок, думает, что поступок этот не сохранится в памяти его и в памяти окружающих. Совесть- это память, к которой присоединяется моральная оценка совершенного. У Пушкина роль памяти в поэзии огромна. Когда Пушкину необходимо внесение лирического момента, он прибегает часто к воспоминаниям. Память-основа совести и нравственности, основа культуры, память- одна из основ поэзии, эстетического понимания культурных ценностей. Подчеркните грамматические основы сложных предложений.

Составьте схему сложносочиненного предложения. Гора, высившаяся над городом, сверкала вся, как глазированный кулич. Во времена Владимира Мономаха половцев отогнали от южных границ Руси, однако и позже не раз приходилось русичам отражать их набеги. Из чащобы все время доносились неясные шорохи, и поэтому мальчики долго не могли успокоиться. Охотник, вздрогнув, быстро оглянулся, потому что в кустах он услышал какой-то шум.

Мы вышли к реке, когда начался дождь, скоро превратившийся в ливень. Укажите предложения, в которых придаточное с главным связано с помощью союзного слова. Чем ближе к югу, тем чаще встречались казачьи сторожевые вышки с пикетами.

Макар и не заметил, что стало светать. Обратите внимание на почки ивы, которые слегка набухли. Только теперь я понял, что для него значила эта вещь.

изложение с борисом житковым я познакомился в детстве

Старик был так поражен его словами, что всплеснул руками. В каких предложениях придаточное стоит в середине сложноподчиненного? Знаки препинания не проставлены. И вскоре так увлекся английским, что целый год не расставался со своей изодранной книгой. Даже на крыше, во время работы, Коля Корнейчуков писал: Благодаря нескладному самоучителю, который изобиловал фразами такого рода: Также открыл он для себя и потрясающую поэзию Уолта Уитмена, и в семнадцать лет стал её переводить.

В то время в Одессе он жил своей собственной жизнью, вдали от семьи, стараясь существовать на свои собственные заработки. Его философией заинтересовался один из его школьных товарищей Владимир Жаботинский. Он был так добр, что пришёл к Николаю на чердак в то время Корнейчуков жил на чердакеи ему первому Коля прочитал несколько глав из своей сумасшедшей книги, написанной полудетским почерком.

После того, как Владимир прослушал одну из глав, он сказал: Через какое-то время глава была напечатана. За статью Николай получил гонорар — целых семь рублей, и он смог наконец купить себе на толкучке новые брюки. Подписана была статья псевдонимом — Корней Чуковский, который со временем полностью заменил подлинные имя и фамилию писателя.

Так началась его работа в газете: Я писал о книгах, о картинах, и, кроме того, в редакции я считался единственным человеком, который понимал английские газеты, приходившие.

Иногда газета предлагала своему молодому сотруднику интервьюировать писателей, художников, артистов, и он таким образом перезнакомился не только с коренными одесситами, но и с литераторами, приезжавшими из Москвы и Петербурга: Он стал участником одесского Литературно-художественного кружка, читал там доклады: Зарабатывал Николай уроками, газетными корреспонденциями, святочными рассказами, безыменными предисловиями и рецензиями… Писал даже гимназические сочинения по три рубля за штуку на любую тему.

И настойчиво продолжал изучать английский язык. В эти годы Колю Корнейчукова посещает и первая большая любовь. В дневнике за г. В марте г. На самом деле, — похоже, он собирается уезжать, причем вместе с любимой.

Маша жила на той же Ново-Рыбной, через два дома от того, в котором провёл своё детство Николай. Семейство наверняка не желало выдавать дочь за такого кандидата: Но Николай и Маша лелеяли мысль о бегстве и об иной жизни — деятельной и разумной. Они то ссорятся, то мирятся, ходят друг к другу, бесконечно много читают вместе — от Шестова до Неведомского, от Маркса до Михайловского, слушают доклады в Литературно-артистическом обществе.

В конце концов Маша прибежала к жениху в одном платье, крестилась, и через два дня, 26 мая г. В мае г. Чуковский в то время был единственным сотрудником газеты, который владел английским, кроме Жаботинского, который его и порекомендовал. Коля и Маша потому и обвенчались перед поездкой, чтобы не расставаться на неопредёленный срок, а ехать.

Газета обещала сто рублей ежемесячно.